Культурно-просветительский журнал "Словесница искусств" №1 (25) 2010

Людмила Кохан

ДРУГАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

Фото Степана Киянова                                                     "Чем больше выстрадано,  тем больше радости потом"     Григорий Цыпин

     В этот неведомый зрителям маленький уголок большого театрального мира я попала в "межсезонье" - период между подготовкой спектаклей. Как мы с вами переходим из зимы в весну, работники бутафорского подразделения Хабаровского музыкального театра переходят из спектакля в спектакль, и, как говорит Оксана Алекберова, "ныряют в другую реальность". 

     Полгода назад они находились в 1937-м, в маленьком провинциальном городке Мелководске, что на Волге, рядом с простодушными людьми и примитивными предметами: лейками, ведрами, граблями и... алыми стягами. Затем перебрались в Венецию XVI века, где за блеском праздничных огней и яркими карнавальными масками скрывается истина. После этого жили жизнью милой итальянской деревушки XIX века, в атмосфере тепла, любви и неги. А теперь совершают резкий, не только временной, но и эмоциональный скачок в блокадный Ленинград.  

     Нахожу разные значения слова "бутафория": предметы театральной обстановки (мебель, посуда, оружие и т.п.), воспроизводящие внешний вид настоящих вещей; поддельные, специально изготовляемые предметы; предметы, имитирующие подлинные; фальшивая обстановка, имеющая целью создание ложной иллюзии; что-либо обманчивое, расчитанное на эффект... и понимаю: это не про те предметы, которые я вижу на наших спектаклях. Начинаю понимать, почему у меня возникают слова "кто", "общаться", "работа", когда я пишу об этих самых неодушевленных на первый взгляд вещах. Если честно, то и вещами их неверно называть, после разговора с людьми, их создавшими.   

     Я застала их за починкой уже поработавших на разных спектаклях предметов, которые требуют кто мелкого, а кто серьезного ремонта. Так бутафоры, пока есть редкая счастливая возможность, адаптируются к новой, сложной, и даже тяжелой теме - теме Великой Отечественной войны. Теме, с которой слово, означающее их профессию, просто не сочетается. Но тем не менее от профессионализма этих мастеров, от точности исполнения мельчайших деталей, воссоздающих место и время действия, от предметов, с которыми совсем скоро придется общаться актерам, зависит очень многое. В первую очередь - поверит ли зритель в то, что происходит на сцене. Если поверит, то и посочувствует, и порадуется, и заплачет, и засмеется...

    Здесь происходит не только создание, но и "одухотворение каждого предмета". Оксана Алекберова всякий раз удивляет меня, повторяя эту мысль в разных вариациях. Только теперь начинаю понимать,  почему. Причина та же, что заставляет писать об этих предметах "живут". Из рук замечательных мастеров выходят не вещи - существа, со своей историей, со своей судьбой.

    - Мы создаем театральный реквизит, то есть все, что на сцене работает вместе с актером, - говорит Оксана.

    - Работает - хорошее слово, и созданные вами вещи зачастую действительно, как живые.

    - Да, они характерные.

    - Как вы этого добиваетесь?

    - Мы создаем нагрузку времени и обстановки на каждом предмете. То есть... предмет, как и человек, проживает свою жизнь и все, что он прожил, должен нести на сцену.

    - Если этот предмет создается с нуля, и в нем нет истории, что вы делаете для того, чтобы эта история в нем появилась?

    - Много всяких приемов, старение, например. Нельзя так просто все это перечислить. Бутафор - это тот человек, который молча все создает, а когда спросишь, как это делается, он порой сам не может объяснить.

    - Бутафор - это кто?

    - Человек, который создает стекло из пластика, то есть видимость стекла, глиняный сосуд или бронзовые предметы из дерева или бумаги - из папье-маше. Это и есть бутафория.

    - Мне понравилось слово - вы его произнесли сами - "видимость". Видимость событий, эпохи... Вашими руками создается эпоха спектакля?

    - Конечно! Эпоха какого-то отдельно взятого спектакля. Во времени и пространстве.

    Вижу корзину фруктов из спектакля "Любовный напиток".

    - Яблоки из чего?    

    - Яблоки - пенопласт. С каждым работать... - Элина Ковалева, художник-бутафор, задумывается, - наверное, минут пятнадцать. А вот запеченный поросенок - это пороллон, сверху обтянутый трикотажем. И покрашенный, - Элина улыбается, видя мое удивление.

    - Любите работать с тканями или жесткими материалами - деревом, пенопластом?

    - Мне неважно с чем работать, приятно просто создавать.

    - Иголку, стамеску и другие орудия труда с каких пор держите в руках?

    - С детства, наверное. Все время нравилось что-то вырезать, лепить, шить и так далее.

    - Не надоедает? Не хочется что-то поменять?

    - Нет. Каждый в жизни выбирает свое, что ему ближе по душе. Мне вот это занятие интересно.

    - Вы вкладываете душу в своих "детей". Когда заканчивается жизнь спектакля, они отправляются на склад. Ваше отношение?

    - Мне приятно, что я создала красивый, нужный предмет, что он был необходим.

    - Ну вот уже не необходим. Грустно?

   - Нет, потому что приходят новые спектакли и появляется много новой работы, не менее интересной.

    - Вы - прагматик. Относитесь к работе, как к работе.

    - Как к интересной, любимой работе.

    Спрашиваю об объявлении на служебном входе театра: "Просим приносить старые вещи, чемоданы..."

      - Насколько я знаю, эта традиция была всегда, - говорит Оксана, - просто она иногда уходит, забывается, и потом восстанавливаешь ее заново. Спектакль "Два бойца" требует реальных вещей. Вот планшеты, они более современные. Кобура - уже "играла" на сцене... все принесенные предметы требуют доработки. Но среди этих принесенных людьми вещей есть удивительный чемодан, который просто жалко отдавать на сцену, таким вещам место в музее. - Оксана бережно демонстрирует потрепанный годами и скитаниями предмет. - Вот мы уже входим в эпоху, во время Великой отечественной войны. Приятно даже просто прикоснуться. Скорее всего будем делать копию.

    - Когда к такому прикасаетесь - к настоящему, чувство бережное?

    - Трепетное. И мы стараемся его передать. Из мастерской выходит одушевленный предмет. Вот Александр, чтобы сделать пулемет "Максим", был в военном музее. Не смог без этого обойтись. Как настоящий мастер.

    А в это время удивительной скромности человеки потрясающий мастер Александр Махняев шлифует, доводя до совершенства, какую-то деревянную деталь. На мой вопрос отвечает действием - собирает из разных деталей... пулемет. Веду себя, как ребенок, увидевший новую игрушку, - настолькоэто выглядит неожиданно точно, даже в пока еще деревянном обличье. По-настоящему. На мой вопрос, что чувствует, видя плоды своего труда на сцене, отвечает:

    - Я не хожу на спектакли.

    - И что - ни разу не видели, чем занимается ваша пушка, например?

    - Пушку - не видел. В действии - ни разу.

    - Ну хоть какой-то предмет видели в действии?

    - Видел. Шпагу свою одну. Взял человек ее, засунул в зазор между половицами на сцене и - согнул. Да... И вот с тех пор не смотрю.... не хочу.

    Александр кладет руку на сердце - опять защемило от неприятных воспоминаний, потом молча идет к станку, который в отличие от того артиста понимает, сколько труда, терпения и души вложил он в шпагу - в хрупкий предмет, ведь делается он не из закаленной стали, а из мягкого металла, чтобы артисту легче было играть, безопаснее.

    - Не всегда металл выдерживает страсти, которые происходят на сцене. Нельзя все списывать на актера, - продолжает тему Оксана, ремонтируя сломаную венецианскую маску из спектакля "Ночь в Венеции".

    - То есть вы их оправдываете?

    - Конечно. Актеры играют и иногда заигрываются достаточно серьезно.

   - Получается, что вы их больше любите, чем произведения своих рук?

   - Произведение можно всегда реанимировать, а актера надо беречь. Особенно талантливого актера. Приходится укреплять, чтобы он уже не думал во время игры о предмете.

    Понимаю, что они не только создают эти вещи, но и делают их максимально удобными и приятными для другого - для актера, которому предстоит с ними... играть - неподходящее слово. Общаться, взаимодействовать.

    - Пороллон, трикотаж, краска, лак, - в руках Оксаны хрустит свежий батон, - этот хлеб никогда не зачерствеет.

    Мы, зрители, еще не знаем, кто и кому отдаст его в спектакле, но можем представить, сколько счастья принесет он человеку, находящемуся в голодающем городе. Этот хлеб (взять это слово в кавычки не поднимается рука) из спектакля в спектакль будет напоминать зрителям о своем великом назначении. Тогда, в блокадном Ленинграде, он просто спасал людям жизнь. А сколько людей ушло из жизни, мечтая о крошечной корочке этого самого хлеба.

    - Вот лежат замороженные люди. Умершие.

    (Теряюсь, и даже не знаю, как реагировать на неожиданные слова Оксаны)

    - Они еще не закончены, это только начало - болванки. Мы боимся лишнее слово сказать, но это исходный материал, который потом будет превращаться в грубую реальность.

    - Кстати, санки уже готовы. Стоят именно для них, - дополняет Элина.

    - Это будет человек в саване?

    - Сверху будет заиндевелая двунитка - то есть мороз, иней, все будет создаваться.

    - Вот так сразу из прекрасной Италии в блокадный Ленинград?! Как вам такой резкий переход?

    - Это даже здорово, что не утопаешь в рутине. Ныряешь в другую реальность.

    - Несмотря на сложность темы, вы с удовольствием в нее окунулись?

    - С уовольствием. Конечно. Это очень интересно.

    - Кроме рук, каким еще должен быть ваш вклад в эту серьезную, нужную и важную работу?

    - Я повторю то же самое: одухотворение каждого предмета. И актерам это приятно, и тем более зрителю, который утопает и купается в какой-то эпохе или в каком-то важном событии. Со слезами или со смехом... Со всеми переживаниями, какие только мы хотим увидеть на лицах зрителей.

    Оксана, Элина и Александр выполнят эту сложнейшую работу, которая дойдет до сердца каждого зрителя. Но, смотря спектакль, он не будет думать о том, как это сделано. Он поверит в то, что они настоящие: люди, пулемет, хлеб... И это главное достижение незаметной работы такой маленькой, но важной части театра, название которой - бутафорский цех.

  Оксана Николаевна АЛЕКБЕРОВА - начальник бутафорского цеха.

Окончила Кемеровское художественное училище, театрально-декорационное отделени (таких сейчас практически нет в стране) по специальности "художник-декоратор".

Работала художником-оформителем, декоратором, дизайнером. Лишь по причине частых переездов на места назначения службы мужа-офицера не реализовалась как художник-постановщик. Опытный, знающий человек, неординарная творческая личность.

Интересный факт: трудовую практику проходила в Большом театре. Но с гораздо большим восторгом рассказывает о том, как проводила время в мастерских и в зале театра "Ленком" (в то время еще блистали на сцене Татьяна Пельтцер,

Евгений Леонов...) благодаря знакомсву с выдающимся художником, народным художником России Олегом Шейнцисом, кстати, автором макета "Золотой маски", той самой, которая вручается лучшим из лучших вот уже 16 лет. Две такие "Маски" имеет наш музыкальный театр, в том числе и благодаря бутафорскому цеху, который возглавляет Оксана.

  Александр Юрьевич МАХНЯЕВ - художник-бутафор.

В театре работает по совместительству с 2001 года. Несколько лет работал в театре кукол, затем вернулся в музыкальный. По основной специальности начальник расчета пожарной машины службы аварийно-спасательного обеспечения полетов Хабаровского аэропорта. С детства вырезал, выпиливал и вытачивал ножи, автоматы, пулеметы... но не знал, что это называется "бутафорией". Пришел в театр благодаря "лучшему человеку на свете" Антону Лебедеву, который раньше работал в бутафотском цехе музыкального театра. Теперь продолжает дело трагически погибшего друга. 

  Элина Геннадьевна КОВАЛЕВА - художник-бутафор.

Окончила художественное училище в г. Махачкала (Дагестан), где родилась и жила. Затем учеба на художественно-графическом факультете педагогического университета. На Дальний Восток попала по приглашению педагога, члена Союза художников России Кайтмаза Рашидудиновича Аварского, который открывал производство в г. Находке, где и сейчас имеет собственную галерею, продолжает развивать живопись и прикладное искусство. Элина же встретила своего спутника жизни и переехала жить в Хабаровск, где сначала работала на заводе керамики, затем в театре кукол, откуда и перешла в музыкальный по приглашению коллеги.

Цеха и отделы театра

• Бутафорский цех